[dice=1936-1:6:0:на перетерание веревки о камни]

Голос валараукэ хлестнул его, насмешливый и равнодушный.

- Не удивляйся так, ты уже давно в моей власти, так что Куэ успела немного испортиться за это время. Согласись, ты на сделку со мной – она бы отделалась одними пятками, но вот сейчас, боюсь ей совсем дурно.

"Дурно?" - нолдо показалось что он не поверил своим ушам. Означает ли это что эдэлет жива? Но это невозможно. С такими жуткими ранами нельзя остаться в своем хроа, связь с фэа должна была разрушиться давно, по тому что фэа не могла больше нормально жить в столь искалеченном теле. А еще раньше этого вэндэ умерла бы от болевого шока, или от того что ее кровь свернулась бы. Как завороженный смотрел нолдо на ужасающее зрелище изуродованного прекрасного тела, и на то, как умаиа... будет Куэ? Не в силах больше рассуждать морок это и наваждение, или реальность, нолдо одним прыжком вскочил на ноги. Ярость придала роквену силы, он разорвал путы, что перетерлись за долгое время их пути и схватил увесистый камень, один из тех что валялись вблизи озера. В этот самый момент Куэ подняла свою головку и ее некогда прекрасно-янтарные, а теперь ввалившиеся и почерневшие глаза, приоткрылись.
Эльфа захлестнула жалость и, вместе с тем - восхищение. Хрупкая, нежная дева, совсем одна терпящая жестокие пытки, когда нет никого рядом кто мог бы утешить, поддержать, или хотя бы видеть ее страдания; и все же эта дева оставалась стойкой до конца. Даже когда поняла что никто не придет, даже когда поняла что тело ее больше не будет жить, она все равно не воспользовалась своей возможностью умереть, как то может любой эльф. Она осталась стойкой, она не была сломлена, она... была прекрасна. И эльф знал к кому он будет теперь обращаться в своих мыслях, когда ему нужна будет опора что бы выстоять.
Нолдо коротко размахнулся и с силой швырнул камень прямо в обезображенную голову синдэ. Долгий опыт тренировок и сражений не мог подвести его - с размаху камень врезался в височную кость круша и проламывая ее и все, что было рядом. Брызги крови, кости и мозга разлетелись в разные стороны, но Астоворимо уже не видел этого. Гнев держал обессиленное тело феаноринга, но так не могло продолжаться долго и нолдо чувствовал что силы стремительно покидают его.. Подхватив следующий камень. аракано так же коротко размахнувшись с силой послал в умаиа.
Когда же камень покинул его руки нолдо пошатнулся и упал на колени. Он понимал что если только его бросок не поразит Лит - все будет кончено, его снова схватят и будут глумиться. "Элерондо..." - подумал эльф, и вдруг понял что... ждет друга. Не по тому что надеяться на спасение, и не по тому что не боится за эльфинита, а по тому что... всего несколько лет назад, когда воспитанник Лордов был схвачен врагом, Астоворимо плевав на опасность и последствия пошел за Элерондо. Хотя тот и просил, даже приказывал, не рисковать ради него. Так может ли теперь Арандур думать что потомок Финвэ окажется трусливее и не пойдет что бы отдать долг дружбы? "Пусть Единый сохранит тебя!" - подумал феаноринг.

Рассвет брезжил в просвете между деревьями.
- Я и не подозревала, что там гнездо темных тварей, - удивленно проронила Лассэлириндэ. – Так близко от города. Удачей будет уничтожить его.
Нэрвэндэ внимательно вглядывалась в собеседника, но вопросов не задавала, хотя, без сомнения, поняла, что, помимо вестей о расположении ее лорда, Элронд  успел узнать о нем нечто страшное, из-за чего теперь едва мог сохранить лицо.
К счастью, один из воинов в отряде, что оказался выбран из числа канты Астоворимо для похода, был не просто хорошим знатоком здешних мест: мастер-ювелир, резчик по камню и гранильщик драгоценных пород, бравший уроки мастерства у нолдор-аулендилей и у подгорного народа, он точно узнал описанные пещеры, знал даже, где лежит наиболее удобный проход под землю.
И – слава Валар! – путь до них был не так уж и долог, хотя отряд уклонился сильно в сторону от нужного маршрута.

- К ночи доберемся, - подытожил Элронд, отмечая путь на карте. – Лассэлириндэ, я прошу, - он хотел сказать «приказываю», но обошелся более мягкой формулировкой, памятуя, что бессонная ночь в пути, время ожидания и бесплодные поиски измотали всех его спутников, -  выбери одного из воинов, чтобы направить с вестями к королю. Он должен знать о возможной опасности для Линдона. Пусть гонец бережет лошадь, но… не слишком спешит.  Если Гиль Галад сочтет необходимым изгнать зло из пещеры как можно скорее и вышлет воинство немедля, шанс спугнуть тварь чересчур велик. Она может предпочесть не дожидаться меня и передать Астоворимо в Мордор. А наш путь туда будет очень долог,  - добавил тихо, почти неслышно.

- Поедем без отдыха, почти до места. Постарайтесь отдохнуть в седлах, - продолжил он, незаметно возвращаясь к интонациям боевого командира, отдающего приказы. – В двух часах пути от пещер разделяемся. Вы разбиваете укрепленный лагерь вот здесь, - указал место на карте, скрытое в небольшой ложбине, в предгорье. Помимо прочего, там протекал чистый и звонкий ручей, и эльфы чувствовали в нем течение предвечных сил владыки Улмо, что не оставил Срединных земель. -  На тебе охрана, дозоры, следи за окрестностями ночь и день: умайя коварна. Далее ожидаете моего возвращения или зова. Если ни того, ни другого не последует две ночи и день, тогда командуешь ты, действуй по обстоятельствам.

Лассэлириндэ коротко кивнула. Несговорчивость и хмурый нрав канты Астоворимо давно стал почти легендой Форлиндона. Но еще до выезда из укрепленных стен города они выслушали рассказ Элронда о недавних событиях и согласились довериться его командованию на время этого похода. Не оттого, что он был владыкой Имладриса и ближайшим родичем короля. Потому, что приняли его план по освобождению Арандура и сочли его лучшим из возможных.

Эльфинит невесело усмехнулся про себя, кивнул и вернулся к коню. Там его поджидал хмурый Сильданор с нетопырем наперевес.
- Пленный просит перевязки и возможности отправить естественные потребности, - так же пристально, как и Лассэлириндэ, вглядевшись в лицо Элронда и наверняка отметив прокушенную губу, мрачно бросил он. – Дело твое, лорд. Но, по-моему, пора выбросить его в ближайшее озеро. Утонет он быстро – так же быстро, как намокнет ткань.
Эльда понимал чувства, что терзали сейчас верного вассала его друга, знал и то, что нолдо скорее на угрозы, чем на их осуществление. Не ответил ничего, но через короткую паузу забрал из рук воина мышь, отстегнул от седла сумку с принадлежностями целителя, положил замотанного Тёмного в траву.
- Я не буду терять время, - сказал он холодно, - у меня найдется лишь десять минут на тебя.
"Которые мудрей было бы потратить на завтрак", - подумал он, но, конечно, промолчал об этом.
- Если дашь себя усыпить, я зашью и обработаю твое крыло. По-живому шить у нас не принято. После я свяжу тебя снова – плащ большой, на перевязку еще осталось довольно свежей ткани. Далее поедешь в сумке, как проснешься – дай знать. Побеседуем… Тем более, что по пробуждении тебе наверняка захочется есть и пить.

[dice=7744-1:6:0:удар ножом в сердуе Лит]

Эльф оставил нож торчать в ране и поднялся. Он должен был подняться. Что бы встать напротив Куэ и посмотреть на нее. Даже феаноринг, видавший виды, с трудом заставил себя поднять взгляд, а потом не оторвать его от эдэлет. По тому что синдэ как минимум этого заслужила - что бы некто видел ее подвиг, и понял его, и... быть может смог рассказать другим. Нолдо, пошатываясь, поклонился изуродованному телу, а затем развернулся и потащил себя прочь из пещеры. Нужно было снять останки, но эльф понимал что эта задача ему сейчас не по плечу. Позже. Он выберется из пещеры, придет в себя, расскажет родичам - и они вернутся и заберут все что еще останется от Куэ.

Не смотря на страшную жажду эльф не мог даже помыслить что бы набрать и остудить воды из горячего источника. Это место отныне было осквернено. Но Астоворимо болезненно четко запомнил ручеек не так далеко от сюда, сбегавший по стене в коридоре, пока его волочили. Туда эльф и направился из последних сил.

На одной воле, как в тумане, аракано добрался до ручейка и приник губами к стене, ловя ртом драгоценную воду. Вода была горьковатой от примесей, но это не было важно. Целую вечность нолдо жадно пил, а потом обессилев сполз по той же стене на пол и провалился в забытье.

Осознавать себя Астоворимо начал с того что он понял что ему  не удобно, но он не может изменить позы. Нолдо дернулся пару раз и затих, вдруг вспомнив где он и прчему не может шевелиться. Сознание и память стремительно возвращались. Холодный и гордый эльф (правда изрядно ободраный о камни и потрепаный пследними днями) открылв глаза. Увидев умаиа, как ни в чем не бывало возящуюся с конем у стены, аракано понял что его обманули и преисполнился огорчения и гнева. Ведь он почти поверил что смог ее убить и закончить этот кошмар для себя и для друзей. Но... он с самого начала чувствовал что все было слишком легко. И оказаться снова связанным когда уже почувствовал себя стоящим на пороге темницы - это был удар, лишь немного смягченный тем, что нолдо так и не поверил до конца в наступившую свободу. Возможно он просто был слишком усталым тогда что бы радоваться концу плена... И тут в голову аракано пришла отчаянная мысль - в страстном порыве Астоворимо распахнул на мгновение разум что бы послать крик эльфиниту:
Друг! Я в северных пещерах,  там, где выходят ручьи и находят аметисты. Где горячий источник. Пещера - лабиринт, и тварь готовит ловушку.
Здесь лабиринт и ловушка. и тут же оборвал осанвэ опустив свое аванирэ. Арандур не знал услышит его Элерондо, или нет, но надеялся. И судьба оказалась благосклонной,  феанарион даже почувствовал теплый ответ без мыслей, только отсвет души эльфинита: светлый, надежный, питающий мужеством. Ни страха из-за друга, ни усталости, ни отчаяния не промелькнуло в разуме воина, но только те чувчтва что нужны были пленнику. И роквен едва заметно улыбнулся,  восхищаясь Элерондо и испытывая к нему глубокую благодарность.

Когда певый яростный порыв спал, эльф выдохнул воздух  и только сейчас окончательно понял где он. В той жуткой пещере с источником, снова привязан к колонне, но на этот раз нет изматывающего, тянущего силы холода. С усилием нолдо посмотрел в сторону источника - к счастью  останков девы там больше не было. Вода же в озере напоминала бурлящую кровь и это зрелище вызывало содрагание, но мастер-эльф знал что вода окрашена неким составом, а не кровью, ибо кровь давно бы свернулась в кипятке.
Феаноринг краем зрения заметил что-то подле себя и попытался повернуть голову что бы посмотреть, но тут же отказался от этой попытки, а его серые глаза распахнулись от боли. Он провел почти сутки врезаясь горлом в веревки и так натер нежную кожу шеи что сейчас ее покрывали запекшиеся ссадины - не глубокие и не опасные, но доставляющие боль при каждой попытке повернуть шею."Как же я буду смеяться?" - пришла несуразная мысль в голову Астоворимо. Но был в этой корке, покрывавшей шею, и положительный момент - ошейник в ближайшее время ему не грозил. Чем не повод порадоваться? В тяжелых, безысходных ситуациях стоит радоваться каждой мелочи.
И все же эльф скосил глаза вбок достаточно что бы понять - что же именно было рядом с ним и чьи спутанные золотистые волосы рассыпались по его обнаженным плечу и груди. Роквен замер и похолодел. Прошло, наверное, пара минут прежде чем нолдо смог справиться с обуревавшими его чувствами. И все же Арандур не сделал попытки отстраниться от тела или сбросить его с себя. По тому что это, наверное, было неуважение к телу и по тому что это лишь позабавило бы Лит. Астоворимо дернул угол рта в улыбке и произнес, обращаясь к валараука

- Смажь мне шею мазью, а то смеяться больно.

И тут непрошенная и непростая мысль пришла в голову феаноринга. "Я опять убил эльфа... Неужели в этот раз хорошо было убить родича? Может ли быть хорошим убийство родича? И ведь я сделал это не колеблясь ни минуты - прав ли был я?" Нолдо не сомневался в своем поступке и повторил бы его вновь, но эльф не знал утратил бы он возможность притронуться к Камню только после этого убийства, или нет. Было ли это злом или благом?