- Например, посмотри, что ты ответил мне на мой вопрос. Я спросил тебя "зачем", а ты объяснил "почему"...

Не сумев найти подходящих слов, полностью понятных хотя бы ему самому, Телеммайтэ развёл руками. Этот жест прекрасно заменял как «не знаю», так и «слишком сложно объяснить». А его собеседнику отчего-то оказалось сложно воспринять простые слова Телеммайтэ о том, что он будет скучать по эльфу. Это было более, чем удивление от того, что они слишком мало знакомы — эльф то распрямлялся натянутой струной, то отворачивался, смеялся и через секунду печалился. Когда он назвал себя «плохим эльфом», принц был удивлён, но не поражён.

«Верней всего, Лорд Первого Дома до сих пор не может простить себе участия в Братоубийствах», - рассудил он.

- Должно быть, ты говоришь о далёком прошлом, а я — о сегодняшнем дне, - произнёс Телеммайтэ. - Однажды я слышал: смертный человек может приблизиться к бессмертию, не удлинив срока жизни по календарю — если каждый её миг будет так полон жизнью и смыслом, что покажется вечностью. Это мечта, конечно — остановить мгновенье; и я прибавил бы, что оно должно нести радость, а не страдание. Но... Сколько времени прошло с тех пор, как мы встретились на причале?

Эта причина была не единственной, но иное Телеммайтэ скорее ощущал, чем сознавал: близость вопреки всему — несходству, непониманию, несогласию, даже несправедливым суждениям... На предположение эльфа, что ему не слишком-то холодно во дворце, он согласно кивнул. Чего-то недоставало временами, но не более. Кивнул он и в ответ на вопрос эльфа:

- Разве твой дед, а после него твой отец, не являются твоими Лордами, чью волю ты должен исполнять?

- Воля Короля — закон, - подтвердил он. Едва ли эльф забыл, что Телеммайтэ уже говорил об этом...  -  Но иное - «Тар-Атанамир повелел», иное - «Тар-Атанамир не препятствует» и иное - «Тар-Атанамир избрал то или это для себя, но не требует того же от подданных». Скажем, он не возражает против того, чтобы мы общались с эльдар, но не хочет слышать их наставлений, считая это вмешательством в дела государства.

-  Все что ты говоришь разумно. И все же. Почему лично тебе есть дело до мыслей Валар о вас? Из благодарности за благословение, или из страха перед возможной карой? Или почему-то еще?

- Я действительно страшусь, что Валар могут разгневаться на наш род за слова Атанамира... или за рабов, - признал принц. - Если бы на деда и отца, или весь наш род обрушилось нечто подобное проклятью Мандоса, это было бы ужасно. Но, конечно, мы должны быть благодарны Валар даже в этом случае; нуменатани слишком многое получили от них в дар.

По тону Телеммайтэ было ясно — он искренне убеждён в сказанном, и, пожалуй, в самом деле благодарен Валар, только рассудком, а не сердцем...

..Разговор с рабовладельцем начался неожиданно для Телеммайтэ. Воин удивлённо приподнял бровь, заметив эльфа. Неодобрительно, с долей пренебрежения, оглядел принца с ног до головы и заявил:

- Прошу прощения, уважаемые господа. Но, боюсь, у меня нет времени описывать вам войну на юге, а знакомиться с вами у меня нет уже желания, - после чего сказал южанину. - Пошли отсюда.

Говорил он негромко, но грубую выходку заметили не только те, кто стоял или проходил ближе всего к ветерану —  ведь принца он практически проигнорировал. Это граничило с оскорблением. Притом, как передали ближние заинтересовавшимся дальним, без всякой веской причины.

- Принц Телеммайтэ пожелал к нему обратиться, а гордец отказался назвать своё имя - ему, видите ли, неинтересно знакомство! Как видно, почитает себя важной птицей.

- Ветеран, но дурных обычаев, если не сказать хуже, - кто-то всё же косился на Дикаря в ошейнике.

- Взгляните лучше на это лицо. Будь его кровь чиста, он не позволил бы себе подобного.

Определённо, в Роменне должны были запомнить гостя. Говор, на адунаике и синдарине вперемешку, стоял негромкий, сдержанный — ни выкриков, ни громкого аханья — но распространялся всё дальше. Мало кому пришло на ум, что принца попросту не узнали: его прекрасно знали и в Арменелосе, Городе Королей, и в  недалеко отстоявшей от него Роменне, а уж по гобеленам и словесным описаниям во всех уголках Нуменорэ. Да и реликвия королевского рода, митрильная цепь с кулоном-цветком, была известна. А явись он, скажем, в селение пастухов — жители сами справились бы об имени. Сам Телеммайтэ, однако, не мог объяснить себе поведение ветерана иначе.

- Полагаю, твои слова вызваны незнанием, а не пренебрежением. Моё имя — Телеммайтэ Анкалимонион, и я — принц Анадунэ,- как бы ни был невежествен этот человек, теперь он должен был понять, что принц имел право так к нему обращаться. Телеммайтэ говорил сдержанно  — роквэн и так едва ли считал такое поведение дозволительным. Лорды Нуменорэ и, конечно, принц, пользовались всеобщим почтением. Он ждал ответа на свой вопрос.

Телеммайтэ и Сарадан говорят между собой на адунаике.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-05 18:11:46)

- Благодарю еще раз, мой принц. Вы великий целитель. Если бы у нас был хотя бы десяток таких, то я и многие другие и сейчас бы сражались во имя славы Нуменора!

Благодарная похвала старого воина заставила Телеммайтэ вспомнить отрочество, когда он впервые обнаружил, что обладает этим даром. Тогда ему представилось примерно то же, о чём воодушевлённо говорил ветеран: он, великий целитель, проходит между рядами раненых, и множество людей встают здоровыми, благодаря принца. Единственный раз в жизни он мечтал оказаться в рядах воинства Нуменора - до тех пор, пока не поведал своему деду и Королю о намерении учиться целительству. Страшась, что тот ответит, твёрдо и властно, как всегда: "Нет, я не дозволю этого". Атанамир вместо этого предложил подростку простой вопрос: какую пользу и какую славу принёс бы Нуменору Наследник Анкалимон, если бы он занял место одного из охтаров? А пока тот будет думать, велел библиотекарю подобрать для принца книгу для начинающих целителей с описанием ран и увечий...

Как следовало из слов ветерана, целителей в войсках не хватало. И именно потому, что Телеммайтэ не был одним из них, он мог предложить открыть новую школу, увеличить набор в существующую и поощрить лучших - чтобы те, кто будет сражаться через десять-пятнадцать лет, не мечтали о десятке потомков Элроса.

"Вернусь в Арменелос, нужно будет этим заняться. А ветерана - направить в Палаты исцеления? Нет, разве что он совершил подвиг.  Иначе - как бы не сочли, что я особенно благоволю рабовладельцам. О том, что я не столь уж великий целитель, сказать стоит, но - не сейчас. "

Поднявшись, ветеран представился и пояснил, что южанин приветствовал его как владыку, а не как Тёмного Властелина.

"Всё равно это остаётся безобразием".

Затем Сарадан начал рассказ о боях, о жестокости пустынь, о жестокости и коварстве Дикарей... И, прервавшись, спросил:

- Простите, мой принц, а ваш... Ээээ, спутник, он же не человек? Он нас понимает?

- Да, наш гость - нимир. Он не знает адунаика, - "Возможно, даже не понимает слова "нимир", хотя наверняка поймёт, что сейчас речь зашла о нём". - но я, конечно, переведу ему суть нашего разговора. И - скажи южанину, чтобы он встал.

Изначально Телеммайтэ не слишком желал сразу же переводить сказанное рабовладельцем, опасаясь, что его речи могут привести нолдо в гнев; лучше бы Астоворимо узнал об их содержании уже после того, как раб обретёт свободу. Но, кажется, Сарадан был куда более благородным и достойным человеком, чем можно было подумать поначалу. А для нолдо, так ценившего откровенность, может быть важно узнать обо всём сразу, а не в позднейшем пересказе. Во всяком случае сейчас, когда речь зашла именно о рабе. Быть может, сейчас обнаружится, что не только в Эленне, но и на войне положение куда лучше, чем считает эльф с его мрачными предсказаниями!

Принц направился к нолдо, взглядом пригласив Сарадана следовать за ним.

- Я подумал, тебе стоит знать, о чём мы говорим - ведь ты не можешь знать адунаик. Вначале произошло недоразумение, из-за того, что этот воин, по имени Сарадан Ферхил, не узнал меня - он лишь недавно получил от моего отца надел в Эленне. Конечно, я извинил эту ошибку. Теперь же я спросил его о том, как случилось, что Дикарь стал, - заминка была едва-едва заметна, и всё же она была, - его рабом. И заметил, что так падают ниц разве что перед Тёмным Властелином. Возможно, ты найдёшь нечто важное в ответе Сарадана...

Ответ Сарадана он перевёл почти дословно, опустив лишь реплику о великом целителе; она не имела отношения ни к судьбе этого Дикаря, ни к вопросу о рабовладении в целом.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-18 21:02:36)

- Он воевал ни за что. Ты считаешь иначе?

В чём-то они с Астоворимо всё же понимали друг друга, и воин, прошедший через многие битвы, точно так же не различал за словами Сарадана подлинной цели, как и не бывавший на поле боя принц.

- Как я понял, многие погибали за то же, - тихо ответил Телеммайтэ. -  Ради желания жить…

«…Исполнить которое было бы легче лёгкого, оставаясь вдали от войн.»

Когда Сарадан замахнулся на раба, эльф резко шагнул вперёд, заставив принца несколько напрячься. Он опасался, что старый воин может ответить на это, как на угрозу - не осознанно, а инстинктивно. По счастью, Сарадан взглянул на эльфа всего лишь с мрачным недоумением.

«Всё же, мне было бы легче договариваться с рабовладельцем одному», - подумал Телеммайтэ. Добиться цели освободить раба, заботясь о том, чтобы не вызвать презрения эльфа, не унизить ветерана, который не заслуживал того,  притом не забывая о мнении смотрящих на всё это жителей Роменны - так, чтобы и их отношение к Телеммайтэ не ухудшилось, и они не могли счесть, что принц поддерживает рабство, но задумались об обратном… Это было бы непростой задачей, даже если бы происходящее оставляло Телеммайтэ равнодушным, а это было не так.

Дикаря было жаль.

Дикарь был жалок.

«Возможно, именно об этих чувствах - стоит сказать», - заметил про себя принц, внимательно вслушиваясь в слова Сарадана и переводя их для нолдо. Этот человек был не просто жалок, он был отвратителен. Слова о задумке южанина захватить форт он воспринял как нечто, сходное с описаниями из преданий: собрав множество харадрим, чтобы взять числом, южанин внезапно штурмовал форт или начал осаду. Да, адунаим это принесло бы беды и смерть, но это были бы действия достойного противника. То же, что он услышал…
Проникнуть в форт под видом мирных караванщиков, калеча и убивая без жалости. Изуродовать тела перебитых адунаим. Не то чтобы в истории не встречались и подобные деяния, но это напоминало…

- Как после подобного я должен относиться к нему? Но да ладно. Лучше закончу.

Ветеран вздохнул.

- Как к орку? - предположил принц. Взгляд его был сумрачен. Скользнула мысль: «Что будет делать с этим человеком Астоворимо?» Нужно было переводить далее, и он переводил.

- Волочили пленных вслед за верховыми животными на верёвках…

- Бросили связанными без воды и пищи, и вставили конский волос в пятки, чтобы они не могли бежать…

- Молил о пощаде, обещая служить до смерти…

Телеммайтэ выровнял дыхание, заметив, что оно сбилось.

- Это человек способен вызывать жалость, ибо он - жалок. Но его дела более омерзительны, чем я ожидал. Поистине, подобные бесчестность и жестокость, при неспособности сохранить хотя бы тень достоинства, скорей подобали бы орку. Ты был великодушен, сохранив ему жизнь.

После этого вступления он перешёл к делу - раз он поставил своей целью освободить раба, то постарается её достичь… Следовало только позаботиться о том, чтобы Дикарь ни в коем случае не мог вновь обратиться против адунаим. Телеммайтэ заговорил несколько громче прежнего - желая, чтобы его слышали не только Сарадан и Астоворимо, но и ближайшие из прохожих.

- То, что я узнал, беспокоит меня ещё более, чем, когда я увидел этого Дикаря, и мне были очевидны лишь его невежество и нечистоплотность. Ведь его поведение видят дети и подростки. Наш благородный народ никогда не мог бы стать подобным Дикарям, но - злые обычаи заразительны, и та или иная черта может вызвать невольное подражание. Вообрази себе ребёнка адунаим, который, глядя на этого человека, падёт ниц перед старшими, или станет, дрожа, молить о пощаде, не говоря о худшем! Просто потому, что увидит пример и сочтёт такое допустимым. Просто потому, что детям свойственно играть в то, что они видят. Поэтому я желал бы, чтобы этот человек оставил Анадунэ. Для того я хочу передать его Астоворимо. В прошлом ему доводилось сражаться как с орками, так и с Людьми Тьмы, так, что он не допустит, чтобы Дикарь мог вернуться к прежним делам.  Ты же будешь вознаграждён и, если пожелаешь, сможешь взамен этого дурного и неверного человека нанять себе слугу из адунаим.

Телеммайтэ не знал, как к этому отнесётся Сарадан - но противиться решению принца, во всяком случае, не будет. После этого принц обратился к Астоворимо:

- Я сказал Сарадану, что передаю этого Дикаря тебе, при этом он освободится из рабства, а ветеран получит вознаграждение. Ты сможешь  снять с него ошейник и вернуть все права свободного человека - всё же он, как ты и говорил, принадлежит к числу Эрухини. Хотя я буду только рад, если он навсегда покинет Эленну и не станет подавать дурной пример её жителям, прежде всего детям. Не знаю, как ты с ним поступишь - но, прошу, позаботься о том, чтобы он никогда вновь не обратился против нуменатани, никогда не мог повторить то, что творил...

Отредактировано Telemmaite (2017-03-24 17:08:33)

- Для тебя это новость?

Телеммайтэ лишь пожал плечами в ответ на этот вопрос. Давать серьёзные объяснения, слушая Сарадана и переводя его слова, было невозможно. А краткий ответ оказался бы неверным - что "да", что "нет". Нет, не новость - цели войн и оправданность жертв и без того представлялись ему сомнительными.  Да, новость - он не знал о том, что движет рядовыми охтарами и роквэнами из низших.

Он перевёл для Сарадана слова Астоворимо о гордом бое и достойной смерти и вопрос о южанах, сумевших срастить раны.

"Наверняка чарами", - подумал принц. Как раз о чарах и ядах Людей Тьмы он знал не только из прочитанного. Дослушав историю Сарадана и его Дикаря, нолдо повернулся к принцу:

- Но в таком случае это южанин не раб. Он раб Тьмы, но не охтара. Он клялся до конца жизни служить - и он исполняет обещанное.

- Добровольный, но раб, - со сдержанным отвращением возразил Телеммайтэ, прежде, чем обратиться к Сарадану. Отличие положения этого Дикаря от положения слуги или охтара представлялось ему очевидным. Пусть он и недостоин такого же положения... он всё же оставался человеком. Ему казалось, что эльфу будет довольно этого краткого замечания - пусть он и получил довольно поводов убедиться, что эльдар отнюдь не понимают всё сказанное им с полуслова.  Потому принц был едва ли не ошеломлён реакцией нолдо на его действия:

-  Он не сможет никому больше причинить зло, потому что если ты передашь его мне, я казню эту Темную тварь. Похоже мы оба с тобой ошиблись о рабстве в Эленне. И я рад, что состоялся тот разговор что состоялся. Я не считаю что эта тварь достойна жизни, но ели охтар желает сохранить ему жизнь, он волен это делать. Южанин принадлежит ему по своему собственному выбору и данной клятве. Это не рабство. Хотя... прости, но Три Рода вряд ли были бы рады... Все не просто принц. И не ведутся такие разговоры посреди площади. А мы можем поискать других рабов? Мне стало очень интересно узнать глубже вашу культуру, и, похоже, это так же небезынтересно и для тебя.

Телеммайтэ немного помолчал, прежде, чем негромко и сдержанно ответить:

- Этот Дикарь носит ошейник. Он не волен пользоваться обычными правами - не по закону страны, но по установлению отца, да и Сарадан, несомненно, не допустил бы того. Я также слышал, что рабы могут получать побои. О том, что Дикари могут отдавать себя в рабство по своей воле, я не знал. Но сводки слушал, - ...сухие слова о победах и потерях, за которыми не встают ни копоть и кровь, ни раскалённая пустыня, ни пленные адунаим, которых тащат на верёвках... - Сто двадцать семь пленников.  Семьдесят два пленника. Двести пятнадцать пленников. Не здесь, в Эндорэ - здесь их, как я сказал, мало.

"Мы оба ошиблись..."

Принц рассмеялся бы в ответ на это, если бы не считал, что это может оскорбить эльфа. Он только сейчас осознал, что всё непросто? Ситуацию, сложившуюся вокруг рабства, Телеммайтэ представлял себе куда лучше, чем подробности войны или то, как именно выглядит на деле жестокость и коварство Дикарей, о коих он знал в общих словах. Кажется, Астоворимо так ужасался рабству, что допускал возможность напасть на рабовладельца совсем не потому, что понимал положение гораздо глубже самого Телеммайтэ. Он просто желал разрешить все проблемы в один миг, словно взмахнув мечом...

"Займись нолдо освобождением Дикаря - стал бы он сначала расспрашивать и выяснять, что произошло именно здесь, именно сейчас, именно с этими людьми? Или выкрал Дикаря сразу же, не трудясь разобраться?"

- Не думаю, что я ошибся. Я не беседовал с теми, кто вернулся с рабами, но изучал сводки, бумаги, и не только их... Ты прав, это непростой вопрос. Ты говоришь, Дикарь достоин смерти. Как считаешь, могут ли двести пленников оказаться столь же злобными и бесчестными, так, что в их число не попадёт ни один невежественный, но достойный сочувствия? Как считаешь, что благородней - перебить сдавшихся в плен и бросивших оружие всех до одного, обратить их в рабство или отпустить, дозволив творить то же? Мой отец решил, что благородней второе. Но я сказал Сарадану о том, что меня печалит и тревожит - даже в таком случае, как этот; скажу и тебе. Людям свойственно привыкать к тому, что они видят, особенно с детства - скажем, к виду Дикаря в грязной одежде, в ошейнике, в страхе прикрывающего голову. Сменится два поколения людей, и такое зрелище станут считать естественным, и подражать тому, что видят. Если можно одному, отчего нельзя другому?... 

Телеммайтэ рассчитывал на то, что эльф отнесёт эти слова в первую очередь к возможности подражания Сарадану людьми, не знающими его истории и не имеющими тех же причин; а люди Роменны, что могут услышать и понять его слова - к возможности подражания Дикарю. В ответе Астоворимо он не сказал ничего такого, что не должны были услышать. Но приходилось объяснять эльфу, что он не может ни отступить, ни отойти без видимых причин туда, где их не услышат. А видимой причиной мог быть только выкупленный... Эйкактамтебя.

- Что до твоего отказа - я уже объявил Сарадану о решении выслать Дикаря из Эленны, живым и свободным, но в окружении тех, кто не позволит ему вновь причинять зло. Я не знаю, часто ли бывало, чтобы Лорды или командиры нолдор меняли только что принятое решение, и как к этому относились другие, но в Эленне так не принято, - спокойно, без укора, словно в самом деле объясняя местный обычай, произнёс принц. - Если ты не готов принять его, мне придётся передать Дикаря капитану вашего корабля или одному из приплывших с тобой.

"Неужели Астоворимо не понимает и этого? Если я, принц Нуменорэ, сказав роквэну: "Я вышлю этого человека, свободным, но под надзором", через минуту передумаю, для меня это это будет ребяческим легкомыслием, а для него - незаслуженным унижением. Если, сказав то же, отдам Дикаря на смерть - это будет обманом. Неужели мы настолько отличны друг от друга?"

Отредактировано Telemmaite (2017-03-25 21:39:17)

- Позволь задать тебе пару вопросов, Тэлеммаитэ? Первое... Итак, ты не хочешь что бы в Эленне были рабы, не так ли? Но при этом ты приводишь слова Мудрых, что нельзя убивать захваченных Темных. В таком случае, что же ты предлагаешь с ними делать? Отпускать? Но ты же сам говорил, что это будет лишь бесконечная война. Что же тогда?

- Прежде нуменатани поступали так. Покалеченных, неспособных сражаться, подростков и пожилых - отпускали. Лучших из сдавшихся в плен принимали в услужение - свободными людьми, без ошейников. С остальных брали клятвы не воевать более против Нуменорэ, не вооружаться и не покидать ближних селений. Дикари могут быть вероломны, потому за исполнением обетов надзирали, а нарушителей - казнили. К иным же могли приходить и учить их понемногу. Но в то время Нуменорэ не совершал столько завоеваний; пленников было намного меньше, и для надзора и научения не требовалось много людей…

На вопрос о том, что выбрал бы он сам, Телеммайтэ ответил с долей недоумения:

- Я предпочёл бы смерть, но я и не сдался бы в плен Саурону; а добровольно сдавшиеся сами совершают иной выбор. Рабство тягостно для них, но это - совсем не то, что Моргот делал с Хурином…

- Если хочешь остаться чистым, то не воюй с Тьмой. Просто будь верен себе, жди пока твой народ обратят в рабство и уничтожат, но зато ты умрешь чистым. Если сможешь. А если ты решил воевать, то знай что и твои руки не смогут остаться незапятнанными.

- Это выбор, перед которым стоял Тар-Менельдур, - кивнул принц, наконец-то услышавший ясные, понятные и даже знакомые слова. - Он предпочёл отказаться от него, передав Скипетр своему сыну, а Алдарион решил готовить Нуменорэ к войне с Тьмой… Для меня же выбор несложен: я - не полководец и, когда придёт время, просто не сумею вести войска вместо Анкалимона.

Вопрос о чарах тоже не показался ему сложным.

- Таких немного, - потомки Эарендиля, развивавшие свои таланты, и, вероятно, часть чародеев. Впрочем, достоверно он не знал - сам чарами не интересовался, а секретами чародеи не делились. - Но мы же не взываем к тёмным духам, как Дикари...

Сарадан просил его не отсылать южанина, если эльф откажется взять его с обещанием сохранить жизнь. Он не отказал ветерану, ведь основания у просьбы были вескими: в южных странах освобождённого тоже бы убили. Быть может, даже в Астаре - разные народы Дикарей ещё и враждовали друг с другом; это означало, что пришедший в голову Телеммайтэ замысел отправить южанина на нуменорском торговом корабле, раз эльф внезапно переменил решение, оказался неосуществимым. Или на эльфийском, или ни на каком.

Направляясь к Академии, он не мог не думать о том, что древний эльда оказался более жестоким, чем непросвещённый рабовладелец родом из колоний, испытавший более чем достаточно, чтобы ожесточиться. Он чувствовал ответственность за врага - такого врага! - тогда как Астоворимо желал убить того, кто не причинил ему зла… Переданное южанином требовало отдельной заботы: такие деяния, как истребление женщин и детей Дикарей, пусть только в некоторых случаях, следовало бы скрыть. Телеммайтэ полагал, и Астоворимо не мог не понимать этого. Как ему казалось, он выбрал верные слова, чтобы разъяснить ситуацию. И неожиданно услышал в ответ:

- Я бы решил, что ты говоришь от имени Тёмного Господина, принц, если бы не знал, что ты говоришь от чистого сердца. Ты пытаешься принудить меня шантажом и угрозой отказаться от того, во что я верю, чтобы служить некой высшей цели.

Телеммайтэ начал отвечать, с каждой произнесённой фразой словно отходя всё дальше. Он действительно волновался и огорчался, пока верил, что перед ним — нежданно обретённый друг... Что ж, он заблуждался; ту близость и то доверие стоило отсечь как иллюзию, пусть это и нелегко давалось. Эльда преследует собственные цели, которые могут не иметь ничего общего с благом Телеммайтэ или благом Эленны. В сущности, это не было виной: Астоворимо не называл себя другом, и он был посланником Гиль-Галада, здесь - чужая для него земля и чужой ему народ, на маяке же… прозвучали едва ли обманные, но отвлечённые слова. Ведь нолдо знал о Нуменоре едва ли больше, чем принц - о войне на юге; хоть и брался судить его, и сам обвинял Телеммайтэ.

- Шантажом и угрозой? Сдаётся мне, мы и эти слова понимаем по-разному. Ты считаешь шантажом моё предупреждение о том, чем может обернуться исполнение твоей воли. Как думаешь, если бы я задался целью заставить тебя - стал бы я говорить Сарадану об обетах, которые нелегко приносят? Я не могу обязать тебя думать об интересах Нуменорэ - хотя и надеялся на это, по твоим прежним словам…  А чем ты считаешь попытку принудить меня к тому, чтобы я, посулив Дикарю через Сарадана жизнь, свободу и надзор, намеренно обманул его и предал на верную смерть? При том, что именно ради тебя мне пришлось действовать поспешно? Я не ждал, что ты можешь принуждать меня к злым делам, воспользовавшись моей же помощью. Хотя ты, конечно, предупреждал заранее. Когда ты сказал, что моё дружеское расположение или доверие ничего не значат, мне стоило спросить, готов ли ты причинить мне вред, если сочтёшь это правильным. Но тогда я отбросил эту мысль... Поистине, мы слишком разные...

...Нолдо продолжил - как понял принц, объясняя, что его отказ пойти навстречу вызван вовсе не стремлением настоять на своём или избежать неприятного:

- Но если ты предаешь себя, то это никогда не будет служить никакому высшему благу. Это будет служить лишь Тьме.

- Предаёшь себя? - удивился Телеммайтэ. - Неужели помиловать безоружного, молящего о пощаде человека, уже помилованного тем, кому он причинил зло, столь ужасно для тебя? Да, он низок, и его деяния отвратительны. Но когда ты считал необходимым выкупить, выкрасть или отбить раба-Дикаря, разве ты не знал, каковы Люди Тьмы? Или полагал, что нуменорцы захватывают и порабощают стариков и детей?

- То что говорит южанин - ложь. Мой народ истреблял орков, но мы не убивали детей и женщин Эрухини. И ты хочешь что бы я предал себя, дабы нуменатани не поверили в ложь Южанина. Ты понимаешь, что ты говоришь, наследник Элроса?

- Ложь? - переспросил Телеммайтэ и опустил взгляд. - Что ж, я ей поверил…

Отредактировано Telemmaite (2017-04-02 09:10:37)