На взгляд Тхурингветиль Йфает была отвратительным и никчемным созданием. Орки казались ей огромными и ужасными, и она жалась к горячему камню, желая избежать их насмешек и кривых мечей. В ее руках не было и капли силы, чтобы сопротивляться и, пусть она и звала себя чародейкой, но была не более чем человечком, чьего уха лишь коснулись отзвуки мелодий, составляющих суть мира.
Умайэ хорошо играла свою роль, испуганными глазами глядя на чудовищ и сжимая рукой ожерелье на голой груди, в попытке призвать себе на помощь силы, чье могущество могло бы помочь избежать смерти. На деле Повелительницу Теней беспокоил лишь раздражающий свет Анара, ненавистный даже на закате своего дневного пути. Облик чародейки был тесен и неудобен, как новая перчатка, но Тхурингветиль не обращала внимания на эти досадные мелочи, предвкушая ту долгую и занятную игру, что должна была начаться когда все действующие лица соберутся в одном месте и в одно время.
Слишком много сил было потрачено чтобы разыграть эту маленькую сцену, слишком много часов Тхурингветиль провела, наблюдая за Нуменорским принцем, ища его слабости и тайные желания, сплетая тонкое кружево лжи, чтобы ни один элемент не насторожил ее хитрого и опасного противника. Умайэ умела давать то, что люди желали более всего на свете и чаще всего их желания были незамысловаты и скучны, но Анкалимон расставался со своими секретами не так уж просто, и даже сейчас Тхурингветиль во многом действовала, полагаясь на счастливый случай и интуицию.
Где гарантия, что принц не пожелает убить подозрительную женщину? Ее кожа сухая и белая, как лист бумаги, ее рыжие волосы выгорели на солнце и похожи на солому, а грудь и плечи покрыты письменами на темном наречии, разве одно это не станет ее смертным приговором? Но Тхурингветиль рассчитывала на интерес, на дух чародейства, коим Йфает пропиталась, как дорогими духами. Пусть ее человечье колдовство было жалким и ничтожным, но она достигла той вершины мастерства, что единственная доступна смертным, и слухи о ней давно витали в Умбаре. Умайэ позаботилась о том, чтобы их отголоски дошли и до Анкалимона.
И вот час настал. Тхурингветиль сразу узнала высокую фигуру Принца, но не выдала и следа этого на своем лице. Орки, привлеченные ее чарами, ни за что не отступили бы,  появись перед ними и все войско Нуменора и даже разимые стрелами шли в атаку, желая унести с собой как можно больше людей.
Теперь, когда плато было усеяно телами, Йфает деловито оправила свои потрепанные юбки и опустилась на колени перед ближайшим орком, не обращая внимания на людей, словно это были досадливые мухи. Обсидиановый нож сверкнул последним лучом закатного солнца и вонзился в горло орка, заглушая его последний хрип. Круживший в небе ворон резко спикировал вниз и опустился рядом с хозяйкой, с любопытством склоняя голову и глядя черным глазом на собравшихся воинов, Йфает же, не колеблясь, вынула черное орочье сердце и положила в сумку, висевшую у нее на плече.
- Ты, - ее палец безошибочно указал на принца и развернувшись, словно собираясь продолжить свой путь, она закончила, - Один из тех, что желает знать то, что людям знать не должно.